Уральская вспышка 1933 года: как заплесневелое зерно привело к массовым смертям

Весной 1933 года в двух деревнях на Южном Урале появилась болезнь, которую местные врачи не могли связать ни с одним известным диагнозом. Сначала у людей болело горло, поднималась высокая температура и возникала сильная слабость. Уже через сутки на слизистых оболочках глаз появлялись язвы, быстро переходившие в некроз. Еще день спустя начинались кровотечения из носа и рта, после чего больные умирали.

Заболевание развивалось настолько стремительно, что некоторых пациентов доставляли в районную больницу уже для констатации смерти. Лекарей это застало врасплох: симптомы не укладывались в привычные представления об инфекционных заболеваниях, а подходящего лечения не существовало. Вскоре стало понятно, что болезнь вышла далеко за пределы первых очагов и распространилась более чем на сто сел.

Передвижение населения в тот момент жестко контролировалось. После введения в 1932 году паспортной системы большинство сельских жителей не имели паспортов, а значит, не могли свободно покинуть свои деревни. В области ввели карантин, остановили железнодорожное сообщение, а между населенными пунктами выставили оцепления ОГПУ. Однако меры не остановили вспышку: к июню число заболевших превысило 1,5 тысячи.

Спор о природе болезни

Для расследования на Урал направили известного эпидемиолога, профессора Льва Громашевского. Он прибыл из Москвы с мобильной лабораторией и после осмотра больных пришел к выводу, что инфекционной эпидемии нет. По его версии, люди страдали от цинги, вызванной голодом, который регион пережил двумя годами ранее. Громашевский считал, что улучшение питания должно полностью остановить смертность.

С этим не согласился врач-инфекционист из Бердюжской больницы. Он настаивал, что речь идет о неизвестной инфекции, и ссылался на результаты вскрытий: болезнь, по его словам, буквально разрушала организм изнутри. Стремительное течение заболевания также говорило в пользу инфекционной природы. Но мнение провинциального врача отвергли, а самого специалиста назвали выскочкой. Через несколько дней он покончил с собой.

В ситуацию вмешалось ОГПУ. Заместитель главы полномочного представительства на Урале Минаев потребовал отозвать московскую бригаду, обвинив Громашевского и его коллегу Сукнева в «контрреволюционной установке». После отъезда профессора работу комиссии возглавил нарком здравоохранения Михаил Владимирский. Он считал, что карантин снимать нельзя, пока не установлена причина заболевания.

К середине лета число новых случаев резко уменьшилось, смертность прекратилась, а врачи стали использовать для болезни название «септическая ангина». В августе карантин сняли. Владимирский вернулся в Москву, но уральским специалистам удалось продолжить расследование. Анализ питания показал, что почти все заболевшие ели лепешки или хлеб, приготовленные из прошлогоднего зерна.

Ядовитая плесень в зерне

Исследователи приготовили вытяжку из подозрительной пшеницы и ввели ее лабораторным крысам. У животных почти сразу началось кровотечение, а в течение суток они погибли. После этого зерно из уральских хранилищ изъяли и уничтожили, а из Москвы направили несколько тонн свежего продовольствия.

На фоне массовых политических чисток власти попытались объяснить вспышку диверсией. Нескольких офицеров из частей Свердловской области обвинили в шпионаже в пользу Германии и Польши и в отравлении урожая 1933 года. Все они были приговорены к расстрелу.

Через девять лет похожая вспышка произошла в Оренбургской области. Симптомы совпадали: слабость, боль в горле, некроз тканей, кровотечения и быстрая смерть. Причина также оказалась связана с употреблением прошлогоднего зерна. На этот раз очаг удалось быстро ликвидировать, уничтожив зараженные запасы.

Точный механизм болезни установили только после окончания войны, когда у исследователей появилось более современное оборудование. Возбудителями оказались токсичные плесневые грибки Fusarium sporotrichiella, размножавшиеся на озимых злаках. Попадая в организм, они поражали кроветворную систему и костный мозг, действуя как сильнейший яд. Заболевание получило название «алиментарно-токсическая алейкия».

В СССР провели кампанию против употребления зараженного зерна в пищу. В некоторых районах чиновникам и медикам пришлось обходить деревенские дома, чтобы объяснять жителям опасность прошлогодних запасов. К 1940-м годам болезнь удалось полностью искоренить.